Мнение

На днях внимание юридического сообщества привлекло видеообращение адвокатов Алматинской городской коллегии. Они публично рассказали о ходе судебного процесса в Алмалинском районном суде, где, по их словам, председательствующий судья неоднократно нарушал права стороны защиты. По утверждению адвокатов, конфликт начался после отказа предоставить защитникам обычный рабочий стол, необходимый для работы с материалами дела. Именно это стало основанием для первого отвода. Однако дальнейшее развитие событий, если опираться на их слова, оказалось гораздо серьезнее.

Последующие отводы, заявленные уже по иным основаниям, судья, как утверждают адвокаты, не позволил даже мотивировать, заявив, что в этом процессе «никаких отводов больше не будет». Одновременно защитники сообщили, что обратились с жалобами в Высший судебный совет и к председателю судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда. Спустя непродолжительное время появилась статья Гульнары Сулейменовой, содержание которой настолько перекликается с описанной ситуацией, что невольно возникает вопрос: случайно ли это совпадение?

Статья Гульнары Сулейменовой построена вокруг разграничения нескольких самостоятельных процессуальных институтов. Автор подробно объясняет, что несогласие стороны с действиями председательствующего еще не означает наличие оснований для отвода судьи. Для фиксации предполагаемых нарушений закон предусматривает иные механизмы: процессуальные возражения, письменные заявления, последующее апелляционное обжалование. Отдельно разъясняется, что обращения в Верховный Суд, Высший судебный совет и другие государственные органы не подменяют установленный УПК порядок защиты прав, а дисциплинарная ответственность судьи и проверка законности его процессуальных решений — разные процедуры.

После публикации видео развернулась довольно оживленная дискуссия. Одни указывали, что отсутствие рабочего стола не может служить основанием для отвода судьи. Другие соглашались с автором статьи Гульнарой Сулейменовой, отмечая, что процессуальные нарушения необходимо фиксировать посредством возражений и последующего обжалования, а не превращать институт отвода в универсальный способ реагирования на каждое действие председательствующего. Третьи обсуждали полномочия Верховного Суда, Высшего судебного совета и перспективы подобных жалоб.

По сути, все спорили об одном и том же: были ли у адвокатов достаточные основания для отвода, правильно ли они выбрали процессуальный механизм защиты и к каким органам следовало обращаться.

Но именно здесь возникает странное ощущение. И статья, и большинство комментариев подробно разбирают основания отвода, однако практически обходят стороной другое обстоятельство, о котором сами адвокаты говорили как об отдельном эпизоде. Если верить их заявлению, судья не просто не согласился с очередным отводом и не отказал в его удовлетворении. По словам адвокатов, он заявил значительно больше: «В этом процессе никаких отводов больше не будет».

На мой взгляд, именно эта фраза и должна была стать предметом основной правовой дискуссии. Ведь речь уже идет не об обоснованности конкретного отвода, а о возможности заранее исключить саму реализацию предусмотренного законом процессуального права. Однако именно этот вопрос, как ни странно, почти не получил ни юридической оценки, ни сколько-нибудь серьезного обсуждения.